Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

друг Топтыжки

Юрий Норштейн: "Я готов защищать социалистический реализм в живописи"

*

https://youtu.be/ELIec2og_1k

Выдающийся советский, российский художник-мультипликатор Юрий Норштейн рассказывает о своем отношении к власти, «мерзавцам-чиновникам», возвращению Крыма, либеральной интеллигенции, религии, об отце, пути к творчеству своих детей, и многом другом. Ведущий Александр Вальдман.
Интервью записано в сентябре 2018 года.
друг Топтыжки

Юрий Норштейн. Интервью Александру Вальдману (по скайпу)

*

https://youtu.be/OPbVOjq3kvY

Выдающийся советский, российский художник-мультипликатор Юрий Норштейн рассказывает о своем отношении к власти, «мерзавцам-чиновникам», либеральной интеллигенции, религии, об отце, пути к творчеству своих детей, и многом другом. Ведущий - Александр Вальдман.

Интервью с Ю.Б. Норштейном в журнале "Виноград"

В православном образовательном журнале "Виноград" №3(29) май-июнь 2009 (тема номера - "Научить ребёнка трудиться") опубликовано интервью по данной теме с Юрием Борисовичем "Проработанность духом" (автор Н.Л. Волкова).



фото разворотов (1.8Мб) можно скачать по ссылке

Юрий Норштейн: "Повесть Гоголя для меня как глава Библии"

Новая газета, № 29 от 23 марта 2009 г.

"Когда читаешь Библию, притчи и сюжеты, которые «прошивают» эту великую книгу, то невольно соединяешь прочитанное с тем, что происходит в повести Гоголя, которая, мне кажется, по своей тайной философии является одной из глав Библии, как, например, книга Иова, которую мне бы хотелось снять. Просто «Шинель» случайно затерялась тысячи лет назад, а сегодня ее обнаружили. Такой масштаб гения. Чем больше входишь в эту повесть, тем больше понимаешь ее и человеческий, и надмирный характер, весь ужас того, что в ней происходит.

Когда задумывался фильм «Шинель», одной из главных тем мне виделась тема освобождения от суеты. Почему? Потому, что Башмачкин — монах, схимник. Среди людей, его окружающих, он единственный порядочный человек. Все лихорадочно суетятся, куда-то летят, рассказывают анекдоты, сплетничают. Только он сидит и работает. Конечно, он занимается пустым делом. Но хоть каким-то делом! С годами это ощущение всеобщей лихорадочной суеты усиливается. Даже кризис, который был абсолютно ожидаем, показывает, что все куда-то бегут, что-то хотят схватить, урвать — сейчас, немедленно!
А Акакий Акакиевич не суетится, потому что у него есть любовь. Любовь с буквами. Пока она только задумана, но я надеюсь, что ничто мне не помешает ее снять. У него будет роман с одной буквой, любовный треугольник, ревность. Он попадет в ситуацию сложных отношений, испытает от этого ужас, впадет в панику. И вот когда все приходит наконец к спокойствию и умиротворению — а они обязательно должны быть в «Шинели», — начинаются события, полные пронзительности и драматизма. Вообще-то все эти конструкции давно известны, особенно по музыке, которая не говорит о конкретном, но всегда «играет» на контрасте и отсылает человека к такому возвышенному, чего мы не можем вообразить в материальном мире. Когда я снимал некоторые куски «Шинели», то все время слушал квартет Шостаковича, посвященный памяти жены. Именно в этом квартете лирика сталкивается с беспредельным трагизмом.
Есть такая китайская поговорка-проклятие: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен!» Конечно, периодически следует промывать русло реки, но в первую очередь от перемен почему-то страдает искусство. Не знаю, как на моих товарищах по цеху, но на мне крайне пагубно отразилось то, что произошло в стране за последние 20 лет. Наверное, это плата за то, что ты хочешь остаться самим собой. Как только ты пытаешься «подрифмоваться» под время, в конечном счете терпишь поражение. Как, впрочем, и в обратном случае: ты можешь потерпеть полное поражение, оставаясь самим собой или сопротивляясь тому, что тебя окружает. С «Шинелью» произошла именно такая история.
Мы начали «Шинель» при советской власти, и, должен сказать, тогда мне работалось гораздо лучше, чем сейчас. Свободнее, спокойнее. Я не думал о деньгах, о производстве, я думал только о творчестве. Тут сразу возникает вопрос: а как же цензура? Мне кажется, этой фразой сегодня часто пользуются спекулянты, потому что когда в 86-м году стали снимать фильмы с полки, оказалось, что в большинстве случаев ничего хорошего в них не было. Исключение составляет, конечно, «Комиссар» Аскольдова. Так вот, с «Шинелью» действительно произошла драма — многолетний перерыв. За это время умерли композитор Михаил Меерович, оператор Александр Жуковский. И наступило время партнеров — ужасное время. Исчезает чувство товарищества. А кино может делаться только товарищами, то есть людьми, которые являются частью тебя и частью которых являешься ты сам. Я как-то спросил Отара Иоселиани, а как во Франции, существует ли это забытое чувство там? Он ответил: «Если бы я не ощущал товарищества, то вообще не мог бы снимать».
Процесс работы над «Шинелью» так затянулся, что меня часто спрашивают: что все-таки важнее — процесс или результат? Путь важен, так как на нем мы многое для себя открываем. Результат важен как облегчение. Когда ты вошел в дом, снял со спины рюкзак и понял, что можешь расслабиться. То же самое и с кино. Хотя завершение фильма каждый раз — катастрофа. Почему бывает, что режиссеры умирают, закончив фильм? Напор силен, а релаксации никакой. Мне друзья как-то в шутку вручили приз «Золотая черепаха». «Черепаха», конечно, не золотая, а пластмассовая, но я ею горжусь. Потому, что чем медленнее двигаешься, тем больше видишь.
Сегодня физическая скорость рассматривается как приоритет времени. На самом деле — это потеря времени. Что могли бы написать великие путешественники, если бы за несколько дней проносились через всю Африку на машине? В конце концов, из чего состоит наша жизнь? Из подробностей. Именно эти подробности на самом деле делают нас людьми. Поэтому для меня так важно прописать подробности жизни Акакия Акакиевича. Сегодня готовы 2 части фильма. Это 20 минут тишины, потому что смонтированное изображение не озвучено ни музыкой, ни текстом. Черно-белое изображение для меня — это уход от соблазнов, что мне кажется важным в фильме о самом великом соблазне, которым стала шинель для Акакия Акакиевича".

Записала Ольга Шумяцкая